Меню

Алан рикман с усами

Алан Рикман — выдающийся злодей с большим сердцем

Алан Рикман ушел, не дожив всего месяц до своего 70-летия, которое теперь, наверное, отпразднует где-нибудь в Хогвардсе. Но он оставил нам свои талантливые работы, роли в фильмах, которые мы будем пересматривать не единожды, каждый раз восхищаясь тем, как ему удалось так правдиво воплотить своих героев на экране.

«Моя жизнь — шаткая походка от одной нерешительности к другой», — любил повторять он, акцентируя внимание на своей неуверенности в себе. И вот что удивительно: такого впечатления Алан Рикман никогда и не на кого не производил. «Мировая скорбь» во взгляде, умение по-аристократически растягивать гласные и шутить так, что все гадали — серьезно он говорит или нет. Первый среди равных, Алан Рикман никогда не был аристократом, и никогда не пытался им притворяться, но всегда вел себя очень достойно. Наполовину ирландец и валлиец, он и англичанином-то по сути не был, но даже самые чопорные британцы принимали его за своего и чествовали, как своего.

«И откуда вы только это берете? Я играю уже 35 лет, и эти 5-6 ролей всего лишь малая толика моей карьеры!», — отчитал как-то Рикман нерадивого журналиста, когда тот в сотый раз задал самый, пожалуй, банальный вопрос.

Обожаю Алана Рикмана в «Догме» Кевина Смита. В этом абсурдистском толковании христианских мифов у него всего пара небольших сцен — актер играет раздражительного архангела Метатрона. Но как ярко играет, как эффектно отвечает на вопрос о том, действительно ли он — ангел: «Тебе что — мало моего огненного явления или огромного размаха моих крыльев?» Или, как ни в чем не бывало, рассуждает о том, почему всех ангелов лишили гениталий, не преминув немедленно это продемонстрировать. В него поневоле влюбляешься.

Со стороны кажется, что Рикман невероятно серьезен, что в перерывах между сценами он почитывает Чосера и что он — большой поклонник Достоевского, но на самом деле это не так. Его коллеги по «Поттериане» при случае расскажут вам массу смешных историй о розыгрышах на съемочной площадке, главным заводилой в которых был. Алан Рикман. Сам же актер не раз говорил, что самый любимый русский писатель у него Антон Чехов.

Он блестяще сыграл роль Северуса Снегга в истории про Гарри Поттера, но чтобы это произошло, говорят, даже в перерывах между дублями он неукоснительно следовал системе Станиславского и, чтобы не выпасть из образа, бродил вокруг с развевающейся за спиной черной мантией. «Меня это ужасно забавляло, — признался Алан как-то в одном из интервью. — Хелен с этой своей седой прядью в волосах (Хелена Бонэм Картер, — прим. авт.), я — наглухо застегнутый на все эти пуговицы и с черными контактными линзами. У Хелен очень развито чувство нелепого, так что, учитывая наши костюмы и грим, исход был предрешен: несмотря на все наши старания вести себя как взрослые люди, мы в конце концов чуть не лопались от смеха, что очень раздражало съемочную группу и продюсеров. На площадке царила просто-таки армейская дисциплина, так что я был благодарен возможности посмеяться».

И, кстати, именно злодей прославил его в Голливуде. А точнее, роль международного террориста Ганса Грубера в «Крепком орешке». Рикман не раз признавался, что не горел желанием сняться в боевике, но пошел на поводу у инстинкта, который, помимо всего прочего, подсказал ему и то, что его герой непременно должен быть облачен в элегантный костюм. И был услышан режиссером. «Я ничего не знал ни о Лос-Анджелесе, ни о кинобизнесе. Я до этого никогда не снимался в кино, но зато я был ужасно дешевым», — искренно рассказывал он.

А шерифа Ноттингемского, врага слащавого Робина Гуда в исполнении Кевина Костнера в «Робине Гуде: принце воров» он сыграл настолько убедительно, что буквально увел всю славу из-под носа у Костнера. Когда картина вышла на экраны, один из критиков Los Angeles Daily News написал, что своими блестящими экспромтами Рикман спас этот до занудности политкорректный фильм. «Я старался, чтобы мой герой получился как можно более безумным и смешным», — признался потом Рикман. И у него получилось — пересматривая этот фильм, просто невозможно не «болеть» за шерифа. Загадочному Рикману достаточно было просто хищно оскалиться, чтобы зрители буквально захлебнулись от восторга.

А вот роли благородного полковника Брэндона в экранизации романа Джейн Остин «Разум и чувств», актер, по его собственному признанию, немного побаивался: «Я был очень насторожен. Мне случилось полюбить Джейн Остин. Когда я впервые читал ее, хотелось показать это людям и объяснить, как это прекрасно. Это было непросто, особенно с костюмами. Надо было носить их неделями, тренируясь жить в них, нагибаться и даже. ходить в туалет. Но я люблю ограничения. Они идут на пользу роли. Помогают применить воображение. Совсем как в случае с моей резиновой головой в „Автостопом по Галактике“».

В Голливуде Алан Рикман считался человеком, у которого есть странное умение делать хороший выбор. Именно так произошло с упомянутым выше фантастическим фильмом, который, как утверждают знающие, на бумаге в виде сценария выглядел вовсе не многообещающим. «Это хороший, яркий, оживленный фильм, — вспоминал об этой работе Рикман. — Люди были удивлены. Но задумайтесь на минутку: вы не размышляли над тем, почему все эти люди снимались в нем? Мы все прочитали сценарий и решили, что он оригинальный и впечатляющий. Режиссер Дин Паризо поступил очень умно: почти все, кто снимался в фильме, были театральными актерами, которые могли прочувствовать сюжет. На репетиции он сказал: „Это про вас, это ваша история“. И мы поверили».

В отличие от многих актеров схожего амплуа, Рикман смог привнести театральность на съемочную площадку. Даже в такую совсем не театральную «Реальную любовь», где сыграл неверного мужа. Сам он, кстати, 40 лет прожил в гражданском браке с Римой Хортон и тайно женился на ней лишь несколько лет назад, в 2012-м, приурочив это событие к выходу своего фильма «Версальский роман», где выступил в роли режиссера. А на вопрос, действительно ли любовь реальна и есть повсюду, отвечал четко и лаконично: «Ну да. Несмотря на всю эту чушь собачью».

Уходя, он оставил нам свою последнюю роль. Точнее, голос — озвучил Гусеницу в «Алисе в Зазеркалье» Тима Бертона. «При выборе ролей ты просто берешь те, что еще не играл», — отшучивался, когда его спрашивали про такой «странный выбор». Кажется, именно этой мантрой он и руководствовался всю свою жизнь. Хотя и утверждал, что рискнул присоединиться к маскараду по мотивам «Алисы в стране чудес» Тима Бертона после того, как поработал с эксцентричным режиссером в мюзикле «Суинни Тодд: Демон-парикмахер с Флит-стрит».

«Полагаю, результатом работы в Алисе будет моя голова на нарисованной гусенице. У Тима в голове просто кладезь идей. Я только делаю все, что он говорит. Я всего лишь жалкий исполнитель», — убеждал он зрителей, эффектно закатывая глаза.

Он, надо сказать, делал это лучше многих — глаза закатывал. Вспомните того же профессора Снегга. А объяснял это свое умение быть эффектным очень просто. «Как только вы оказываетесь в одежде и гриме соответствующего персонажа, с вами что-то происходит. Я очень ясно ощутил это за 10 лет в роли Северуса. Лишь только я застегивал все пуговицы и надевал черный парик, во мне что-то менялось. Так и должно быть, потому что это становится вашей точкой опоры», — говорил он студентам на курсах актерского мастерства. Да и на вопрос о смерти профессора из «Поттерианы» отвечал с улыбкой: «Я был счастлив такой концовке. Когда я прочитал последнюю книгу серии, я подумал, что для Снегга это был достойный конец».

Мы всегда будем помнить тебя.

Читайте также:  Прически для женщин после 60 лет тонких волос

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источник статьи: http://stil.mirtesen.ru/blog/43555509549/Alan-Rikman-%E2%80%94-vyidayuschiysya-zlodey-s-bolshim-serdtsem

10 фактов о жизни Алана Рикмана — человека, подарившего нам образ профессора Снегга

Как быстро летит время. Еще недавно мы, не отрываясь, смотрели сагу о Гарри Поттере, погружаясь в волшебный мир Джоан Роулинг. Наслаждались великолепной актерской игрой, в том числе и талантом Алана Рикмана, подарившего нам образ таинственного профессора зельеварения Северуса Снегга. И вот уже 3 года, как с нами нет этого удивительного актера. Он никогда не был великой голливудской звездой, его поклонники едва ли вспомнят более десятка больших ролей. Но и его герои, и он сам навсегда останутся в наших сердцах. Памяти Алана Рикмана посвящается: 10 самых любопытных фактов из жизни актера.

Первая работа

После окончания факультета «Графического дизайна», Алан и несколько его друзей открыли собственный бизнес по специальности. Их студия графического дизайна называлась Graphitti и находилась в помещении, как нельзя лучше характеризующим ту эпоху. Как однажды сказал сам Рикман: «У нас было самое обычное помещение с высокими стеклянными потолками, кирпичными перегородками и побеленными стенами (сегодня это кажется нам модным стилем «лофт», но тогда это была обыденность)». «Это была какая-то фантастическая мечта молодых людей 70-х годов — иметь такую работу. Мы обрабатывали и создавали портфолио для ведущих арт-директоров, работали над макетами и иллюстрациями журналов, книгами, обложками альбомов и рекламой». Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И то, что казалось яркой фантазией, быстро обросла черно-белыми счетами и, в конце концов, потухло. Так началась актерская карьера Алана.

Смена рода деятельности

Несмотря на свой талант в области дизайна, Рикман признавался, что его душа всегда лежала к театру. Поэтому, работая еще в качестве графического дизайнера, он направил письмо в Королевскую академию драматического искусства с просьбой о прослушивании. «Я становился старше и подумал, что если я хочу действительно сделать актерскую карьеру, я должен развиваться в этом направлении», — рассказал Алан в одном из интервью 1992 года. Тогда ему было всего 26 лет, но его выступление в образе короля Ричарда III впечатлило отборочную комиссию, и молодой человек получил место и стипендию в престижной актерской академии. «Я наконец-то вздохнул с облегчением. Я был дома», — говорил Рикман.

Первая попытка в покорении киноиндустрии

Одной из первых попыток покорить киноиндустрию стало участие в начале 1980-х в отборе на роль адмирала Моффа Джерджеррода в 6-м эпизоде саги «Звездные войны». Это была не самая большая роль, но как говорил сам Алан — с чего-то нужно начинать. Тем более, что «Звездные войны» уже тогда были узнаваемым фильмом. К сожалению, роль Алану так и не досталась, ее получил британский актер Майкл Пеннингтон.

Америка его узнала благодаря театру

Большой прорыв в карьере Рикмана произошел не в кино, а на сцене, где он сыграл виконта де Вальмона в постановке Королевской Шекспировской компании Les Liaisons Dangereuses в 1985 году. После того, как пьеса переехала на Бродвей в 1987 году, Рикман получил за нее престижную премию и попал в объективы голливудских продюсеров.

Источник статьи: http://fb.ru/post/celebrities/2019/3/5/65803

Алан рикман с усами

Интервью Рики Камиллери с Аланом Рикманом

  • Просмотры:
  • Всего комментариев: 0
  • Рейтинг: 0.0

—>

—> —> —> —>

—>Его Голос —>
—> —>

—> —> —> —>

—>Случайное фото —>
—>

—>

—> —>

—>*** —>
—> —>

—> —>

—> —>Статистика —>

—> —>

—> —>Форма входа —>
—>

Алан Рикман, артист, к которому ярлыки не применимы

Перевод Марии Козловой

Алан Рикман умер в возрасте 69 лет после непродолжительной борьбы с раком.

GQ брал у него интервью в июне 1992 года вскоре после выхода фильмов «Крепкий орешек» и «Робин Гуд, принц воров». Тогда мы говорили, что его разноплановые роли принесут ему всемирную славу. Однако в то время среди британских актеров не было личности более загадочной. Лесли Уайт взяла интервью у артиста, к которому ярлыки не применимы.

Фото Джеральда Фостера

Пятница, 15 января 2016

Алан Рикман испытывает огромный, порой даже патологический страх перед любыми ограничениями, типажами и ярлыками. «Люди ленивы, — говорит он, имея в виду журналистов, — лишены воображения и не понимают, что возможности человека безграничны (он имеет в виду себя и таких, как он), что он способен быть каким захочет и делать все, что захочет». Его цель – прожить жизнь без ярлыков и называться, по крайней мере, в прессе, просто актером, увлеченно и смиренно служащим пьесе. В этом он твердо убежден.

Мы уважаем его чувства, но все же с извинениями начнем с некоторых ярлыков: Актер, 45 лет. Прекрасно играет изысканных злодеев. Звезда кино поневоле. Политкорректен. Амбициозен. Уверен в себе. Временами серьезен. Человек твердых принципов. Убежден, что мир можно сделать лучше, регулярно одерживая победы в малом.

На съемках голливудского блокбастера «Крепкий орешек» принципы Рикмана стали причиной недешевого однодневного простоя. Это произошло не из-за вспышки гнева или творческого кризиса, а потому что он наотрез отказался швырять Бонни Бенделиа на пол. В роли коварного и искушенного террориста Ханса Грубера, противника палящего без разбору героя Брюса Уиллиса, Рикман по сценарию должен был совершить физическое насилие над актрисой, но посчитал это оскорбительным и неуместным. «На съемочной площадке мы одержали большую победу, избавившись от клише, закравшегося в сценарий», — объясняет Рикман. «Мой герой, как это ни странно, был очень культурным человеком, который не мог так поступить. Да и героиня Бонни, уверенная в себе бизнес-леди, не допустила бы такого обращения. Никто даже не заметил, что в сценарий вкрался штамп: представление о женщине как о вечной жертве. Просто нужно было объяснение, почему ее рубашка расстегнута. Мы поговорили и нашли выход. Ее рубашка была расстегнута, но, по крайней мере, она осталась на ногах». Рикман во многих отношениях может показаться тем, кого сложно себе представить: артистом, не обремененным эгоизмом. Встречайте актера и феминиста.

Он прямолинеен, но не агрессивен, красив, но едва ли осознает это, и всегда восприимчив к идейному содержанию работы, выведшей его на довольно тихую, но уютную окраину славы. Еще не звезда, но близок к этому. Если бы не его благородные принципы, он продвинулся бы намного дальше на пути к славе и удаче.

Он тщательно изучает сценарии, падающие к его ногам, но уже избегает споров на съемочной площадке и старается договориться об изменениях до того, как даст согласие на участие в проекте.

Его нововведения и импровизации в роли шерифа Ноттингемского в фильме «Робин Гуд: Принц воров» спасли картину. Даже американская пресса и публика на закрытых показах были единодушны, что он с легкостью затмил Кевина Костнера. Работе в кино он предпочитает театр, зачастую сложные, заставляющие думать постановки, а жизнь в западном Лондоне — особняку в Голливуд Хиллс. Но главное — он неизменно отказывается поддерживать имидж звезды пикантными подробностями о своем «истинном я».

Недавно он был до глубины души оскорблен тем, что на Радио Таймс его назвали «чересчур театральным». Свою претензию он высказывает таким мрачным тоном, что прямо таки тянет совершить невообразимое и рассмеяться в голос. Потому что именно «чересчур театральным» он и выглядит для тех, кто не входит в актерскую тусовку.

Алан Рикман сидит в скромной гримерке Театра «Глобус» накануне закрытого показа шоу The Full Wax, моноспектакля Руби Уэкс, поставленного ей самой. Он откинулся на спинку стула, такой очаровательный и осторожный. Его не так-то просто уговорить записать интервью на пленку. Поприветствовав нас вежливым рукопожатием, он представил целый список запретных тем: начиная с его семьи, девушки, таланта играть злодеев, любого аспекта актерского искусства («слишком, слишком сложно объяснять») и заканчивая бытовыми подробностями («обсуждать мою одежду неинтересно»).

Его природная сдержанность в отношении себя на удивление обманчива. Для друзей, особенно для группы молодых британских актрис и близких к театру людей, составляющих круг его общения, вся сущность Рикмана — в его абсолютно ясном видении жизни. Там, где они заходят в тупик, он помогает разобраться. Если им нужен объективный взгляд, он сядет с блокнотом в руке, запишет впечатления и потом за кулисами вынесет свой вердикт. Среди друзей называют Линдси Дункан, с которой они выступали в главных ролях в постановке RSC «Опасные связи», Руби Уэкс, чью автобиографию еврейской тоски он пестовал и шлифовал многие годы и чьи творческие биоритмы он постоянно мониторит, Джульет Стивенсон, с которой он познакомился в Стратфорде, ставил спектакли и играл в незабываемом фильме из серии Screen Two, «Верно, безумно, глубоко».

Дженни Топпер, художественный руководитель Hampstead Theatre, поддержка которой имела для Рикмана решающее значение в начале пути, полагает, что ключ его успеха у женщин — уверенность. «Женщины никогда не могут быть абсолютно уверены в чем-то», — говорит она. «У Алана есть такое природное качество. Он всегда абсолютно уверен в своем мнении, в том, что такое хороший сценарий и хороший театр, и бесконечно предан этим вещам. Я думаю, именно это и привлекает женщин. И я тоже с восторгом задаю себе вопрос: а нет ли в нем крупицы женственности, той мягкости, которую более ожидаешь от женщины, чем от мужчины?»

Топпер вспоминает, как Рикман исследовал для нее сценарии и открыл работу Шерман МакДональд «When I Was A Girl I Used To Scream And Shout» («Когда я была девочкой, я вопила и орала»). «Он просто сказал: «Ты должна это видеть. Возможно, он покажется тебе слишком автобиографичным, но я знаю, что этот сценарий особенный». Именно его взгляд и стал решающим для рождения спектакля, но он никогда никому об этом не говорил».

Преданность Рикмана друзьям имеет глубокие корни. «Просто это люди, с которыми ты на одной волне,» — говорит он. «Люди в Стратфорде, Роял Корт, Буше. Тони Шер, Дэвид Суше, Джонатан Прайс, Линдси Дункан, Джульет Стивенсон, все они, ну вы понимаете. »

Хотя, по мнению Стивенсон, играть любовную сцену с другом совсем не просто. «Я думаю, в «Опасных связях» это создавало между мной и Аланом дистанцию. С другой стороны, наша дружба по-настоящему оправдала себя в «Верно, безумно, глубоко». Мы привнесли в этот фильм свои отношения. В жизни я — настоящая Нина, которая жонглирует сотней шаров одновременно и сводит Алана с ума своей безалаберностью. Он — намного более спокойный, избирательный и уверенный в правильности своего выбора, что тоже иногда бесит. Зато он — мой якорь в жизни».

Актерское искусство появилась в жизни Алана Рикмана довольно поздно. Оно определенно стало спасением для интеллекта столь разностороннего и мощного, что его разочаровала бы любая другая профессия, при помощи которой смышленые ребята из рабочего класса стараются выбиться в люди. Он давно распрощался с таким понятием, как класс. Высокая культура — его родной дом, и он не ощущает неотступного страха, что театр вообще, не говоря уже о классике, — не для таких, как он. Он играл Обадию Слоупа в телеверсии «Барчестерских хроник», Анджело в пьесе «Мера за меру», главную роль демона в «Мефисто», актера на грани нервного срыва в спектакле японского режиссера Юкио Нинагавы «Танго в конце зимы», и каждый раз выглядел непринужденно и уверенно.

«Алан часто сердился на меня в театре Буш,» — вспоминает Топпер. «Я выбираю актера на роль и спрашиваю его мнения. «Конечно, он справится, — отвечает Рикман. Он же актер, разве нет?» Он серьезно полагает, что любой актер способен сыграть любую роль.

Следующая работа Рикмана в театре — Гамлет, роль, о которой «даже думать слишком поздно», как он говорил уже задолго до этого. Но ведь спектакль Riverside Studios будет ставить грузинский режиссер Роберт Стуруа, и Рикман передумал. «Если, конечно, он сюда доберется… Его театр — единственное здание, оставшееся стоять на улице».

Причисляя себя к архетипичным Рыбам («мне абсолютно понятен символ двух рыб, плывущих в противоположных направлениях»), Рикман, тем не менее, всячески подчеркивает свою неразрывную связь с реальным миром.

Мы встретились накануне выборов, а днем ранее он выступал в предвыборой трансляции лейбористской партии вместе с другими знаменитостями, включая Стивенсон и Шер. Он участвовал в предвыборной агитации вместе с Римой Хортон, спутницей жизни на протяжении более 20 лет и будущим кандидатом в парламент от лейбористской партии на безопасные места тори от Челси. Хортон, советник лейбористской партии и преподаватель экономики, в их отношениях выполняет функцию разума. «Алан — наиболее яркий из них,» — комментирует один из друзей. «Зная только его одного, можно подумать, что он очень умен, однако в паре он олицетворяет интуицию, а она — разум. Именно она задает интеллектуальный ритм».

На вопрос о его политических взглядах Рикман легко разражается тирадой о состоянии нации и обвинениями в адрес «суки Тэтчер», скорбит о конце GLC и восхваляет «ту милую пару Нила и Гленис». У сложного человека, который обычно не опускается до клише, такое шаблонное выражение политической позиции скорее удивляет. Рикмана невозможно заподозрить в политической неискренности, но его обличительная речь кажется чересчур эмоциональной, а ее накал — более уместным на сцене, чем в приватной беседе. Внезапно его привычная неспешность и наполовину законченные предложения сменяются потоком идеально выверенных фраз. Текст, который он никогда не учил, произносится так, что кажется, будто смотришь спектакль слишком близко к сцене. «Прошедшие двенадцать лет были настоящим кошмаром этой страны» — провозглашает он.

Даже несмотря на их благосклонность к карьере Алана Рикмана? Он хмурит брови и напрягается.

«Быть успешным не значит (упаси Бог) забыть о том, что приходится переживать простым людям. Я все еще страдаю, потому что, выходя из дома, чую низкое качество жизни, эти пустые траты, это отсутствие творческого подхода, этот ужасающий эгоизм. Что касается «зарабатывать много денег», то я как раз собирался играть Гамлета за 150 фунтов в неделю, а в шоу Руби Уэкс мне вообще не платят. Я получил роль в «Крепком орешке», потому что был дешев. Уиллису платили 7 миллионов долларов, и надо было найти того, кому можно не платить ничего. Эта ситуация изменилась, но не сразу». Он резко останавливается, как будто пытаясь вспомнить что-то важное. «Вообще абсурдно говорить о таком, если вспомнить, на что приходится жить безработному с пятью детьми и пособием на оплату жилья».

Факты из детства, хоть он и не любит углубляться в эту тему, объясняют его более поздние пристрастия и успехи. Он родился в ирландско-валлийской семье вторым из четверых детей. Его отец, художник и декоратор, умер, когда Рикману было всего восемь лет. Денег всегда не хватало. «Я с рождения был членом лейбористской партии,» — говорит он не вполне серьезно (он стал членом партии пять лет назад). «Каждый раз во время выборов в наших окнах вывешивались желто-красные плакаты».

Учителя школы Латимер в западном Лондоне поддержали его желание учиться графическому дизайну в школе искусств Челси. Он отправился на Кинг-роуд в 1968 году. Там были Bazaar Мэри Куант, однокурсницы, рисовавшей только под действием LSD, проходило множество сидячих забастовок, а одна девушка с факультета графики ездила по Кинг-роуд на велосипеде в костюме монахини. Не имея ни денег на наркотики, ни вкуса к сцене, вечно удивленный Рикман жил дома и «проводил дни в размышлениях, что же все-таки происходит». Именно здесь ленивый студент познакомился с Римой Хортон, и с этого момента его желание играть на сцене оформилось окончательно. «Часть меня всегда хотела, чтобы преподаватели живописи пришли на факультет графического дизайна и открыли во мне великого живописца,» — признается он. «Но я так и не смог это устроить. Наверное, потому что другая часть меня всегда хотела играть на сцене».

Его неудовлетворенность ускорила процесс. Через год он ушел и основал с друзьями дизайнерскую фирму «Граффити». Они сняли студию на Бервик Стрит в Сохо за 10 фунтов в неделю. Там не было компьютеров и лежало множество летрасетов. Однако Рикмана не интересовало ничего, кроме актерской игры. Он ушел и поступил ассистентом режиссера в маленький театр Basement Theatre Company. Затем он принял решение поступать в RADA. «Время шло, я становился старше и однажды подумал: если ты действительно этого хочешь, то нужно решиться и сделать». В результате прослушивания, где он помимо прочего читал монолог из «Ричарда III», 26-летний Рикманн не просто был зачислен в RADA, но и получил стипендию и пропуск в лучшие годы своей жизни. «Мое тело наконец-то испытало облегчение, оказавшись в нужном месте,» — говорит он. «Я был дома».

Во время учебы в RADA Рикман работал костюмером у Найджела Хоторна и Джона Осборна в пьесе «К западу от Суэца». Он приносил чистые рубашки, заваривал чай, застегивал запонки, после утреннего спектакля бегал за рыбой с картошкой фри для Джилл Беннетт. Также он каждый вечер смотрел на игру Ральфа Ричардсона из-за кулис. «Это был бесстрашный человек, который никогда не лгал,» — говорит Рикман. «И он был всегда сосредоточен. У актера есть выбор: открыться или замаскироваться, спрятаться или выставлять все напоказ». Он начинает нервно ерзать в кресле. «Но я не люблю говорить об актерской игре».

Когда его спрашивают о кумирах, он неизменно отвечает: «Фред Астер с его невероятной дисциплиной, трудолюбием и кровоточащими ногами, чей танец выглядит так, как будто это ничего не стоит». Сам Рикман на работе соблюдает жесткую дисциплину. «Как странно: я много работаю, но постоянно упираюсь в свою ограниченность. Никогда не ощущал ничего кроме «ну вот, опять я в пролете». На живом представлении всегда есть три составляющие: пьеса, актер и зрители, три живых существа, и результат всегда непредсказуем.

Хотя Рикман и тяготел к RSC, первый год в Стратфорде принес ему смущение, подавленость и неудовлетворенность. Тогда он делился с кем-то, что ушел из RSC, чтобы научиться разговаривать с коллегами, а не орать на них. Сейчас он относится к этому более философски. «Думаю, нужно обладать невероятной выносливостью, чтобы играть в Стратфорде, потому что давление на большие театры очень велико, от них из сезона в сезон требуется доказывать свой уровень. Придешь туда пламенным идеалистом, как я, — и неизбежно разочаруешься».

Он снимал дом вместе с Руби Уэкс, спорил с ней по поводу того, насколько сильно включать отопление, поддерживал ее в стремлении писать, вел полуночные беседы об актерской профессии и ее цели. «Его всегда побаивались,» — говорит Джульет Стивенсон, которая уже год проработала в RSC, когда появился Рикман. «Мы познакомились, когда я и Руби играли в «Буре» Первую и Вторую тень, с пластиковыми мешками на головах. Я вообще его боялась, но он был очень добр и «подцепил» меня, но не в сексуальном смысле. Он имел природный дар сплачивать и воодушевлять. В конце коцов мы вместе оказались в постановке «Антоний и Клеопатра» Питера Брука, при дворе Гленды Джексон. Можно сказать, что мы до сих пор там, так как являемся активными членами лейбористской партии».

Возвращение в RSC в 1985 году стало для него более удачным и принесло славу, фанфары и полное опустошение. Для актера, который «каждый раз, выходя на сцену, с трудом прокладывает путь к своему персонажу», опыт исполнения роли циничного виконта де Вальмона в «Опасных связях» на протяжении двух лет вовсе не был благотворным. «Играя такую роль, ты реально соприкасаешься со злом, заглядываешь в бездну и обнаруживаешь очень темные стороны собственной души. Вальмон — один из самых сложных, саморазрушительных образов, которые ты хотел бы или, скорее, не хотел бы сыграть. Играя такого человека два с половиной часа восемь раз в неделю в течение двух лет, ты оказываешься почти на краю. Никогда больше. Никогда, никогда больше. В конце я уже подумывал о санатории или смене профессии».

А получил «Крепкий орешек»: «Это был прекрасный, огромный подарок: всего восемь строк раз в два дня и море лос-анджелесского солнца. Это было похоже на стакан ледяной воды после скитаний по пустыне». То, что Рикман не был включен в список номинантов на премию за «Опасные связи» RSC и что роль Вальмона в фильме Стивена Фрирза была отдана Джону Малковичу, вызвало у него депрессию и неуверенность в себе. Один из поклонников вспоминает: «В тот сложный период он ушел в себя, стал задумчивым, но не говорил ни слова. Его было ужасно жаль».

Но Алан Рикман предпочитает смотреть вперед. Его следующий фильм «Боб Робертс» с Тимом Роббинсом — история американского поп-певца правого толка, который участвует в выборах в Сенат. Рикман играет руководителя избирательной кампании. Еще одна роль с политическим уклоном.

«Послушай, — говорит он, — если твоя пьеса или фильм пропагандирует, что «прав тот, кто сильнее», ты укрепляешь предрассудки, и я определенно не хотел бы принимать в этом участия».

Как говорит друг Рикмана Стивен Дэвис, Алан Рикман всегда знает свой текст. «Он актер до мозга костей».

Первоначально опубликовано в июльском издании 1992 года британского GQ.

Источник статьи: http://alanrickman.ru/publ/statja/alan_rikman_artist_k_kotoromu_jarlyki_ne_primenimy/2-1-0-114

Прически, стрижки, борода © 2021
Внимание! Информация, опубликованная на сайте, носит исключительно ознакомительный характер и не является рекомендацией к применению.

Adblock
detector