Лелик у вас ус отклеился
- ЖАНРЫ 360
- АВТОРЫ 270 707
- КНИГИ 632 746
- СЕРИИ 23 926
- ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 595 704
Было же времечко! Ну просто сказочное было время. Тем, кто его еще помнит, в самый раз сочинять торжественные оды в честь этого «золотого века», правда, слегка урезанного и вместившего исторический отрезок, равный всего-навсего каким-то двум десятилетиям.
Сейчас, вкусив через кривое зеркало своего сознания плоды цивилизации, мы, наконец, смогли оценить, как просто и легко жилось в не такие уж незапамятные времена, когда все лежало на своих полочках, висело на отведенных ему крючочках и стояло на прочно вмурованных постаментах. Короче, все и все располагались на своих местах, и четко известно было, что есть белое и, соответственно, что — черное. Каждый знал, что почем, при этом цены были стабильные и никто не думал, куда выгоднее вдуть деньги, чтобы не прогадать и в ближайшем будущем не оказаться в. крутом пролете.
И вообще о деньгах не принято было говорить, потому что если их не было сегодня, то они как бы сами собою должны были появиться завтра, ну, в крайнем случае, послезавтра. А перехватить трешку до ближайшей получки у любого знакомого — и даже не обязательно у приятеля — было парой пустяков. Цветов было море и на юбилеях, и на поминках, а четвертак в подарок считался большим шиком, эдаким царственным жестом, который, как правило, принимался с неизменным благоговением.
Да что там говорить — даже классиков сдуру почитывали еще время от времени да
о духовных ценностях рассуждали, правда, уже не по трезвухе, а пропустив
по сотке-другой… Но ведь было это, было!
Каждое время, каждое десятилетие предлагают свое, но как бы ни менялись мы, наш образ жизни, отношения друг с другом и государством, не будем терять голову.
Ну, занесло маленько…
Так о чем это я?
Ах, да, . «детям — мороженое, бабе — цветы. »
— Когда я была маленькая, я летала, как голуби. Сидящая на подоконнике Танюшка перестаёт болтать ногами и, опершись ладошками о край, легко вспрыгивает вверх. Еще мгновение — и девочка, ловко спружинив коленками, соскакивает на пол, задев при этом рукой чашку, наполненную горячим чаем. Жидкость коричневым пятном моментально расползается по белоснежной скатерти. Несколько секунд все молчат, сначала испугавшись за девочку, не ушиблась ли та. С ней, в общем-то, все в порядке, однако маленькая хитрюга, почувствовав, что сейчас ее начнут ругать, заходится в отчаянном плаче.
— Ой, моя рученька! — пронзительно кричит Танюшка, схватившись за запястье.— Мама, больно!
— Где больно, Танечка, где?! Покажи. Вот здесь? Или здесь? Ну как же ты так неосторожно. Ведь сколько раз я тебе говорила — не влезай на подоконники и стол.
Почему ты меня не слушаешься? И мама тебе говорит, и папа бесконечно повторяет, а ты все равно делаешь то, что тебе не велят.
Надя долго еще хлопочет возле дочки, позабыв про испорченную скатерть, а девочка продолжает канючить, оттягивая момент наказания.
— Что тут происходит? Что у вас грохочет?
Войдя в кухню, Семен Семеныч спросонья не сразу понимает, в чем дело. Он смешно хлопает ресницами и недоуменно оглядывает все вокруг.
— Это Танька с окна свалилась и чашку чуть не разбила,— объясняет отцу Володя, десятилетний сын Горбунковых.
— Вовка — ябеда,— внезапно перестав плакать, категорически заявляет Танюшка.— Он сам вчера во дворе чуть окно у бабы Нюры не разбил мячом, я сама видела!
Надя наконец поднимается с колен и замечает залитую чаем скатерть.
— Ну что же это такое! — всплескивает она руками.— Когда же это прекратится?!
— Ну ладно, Надюша, хватит,— примирительно бормочет Семен Семеныч и поднимает на руки дочку.
— Вот ты всегда так, Сеня! Избаловал детей, и они теперь позволяют себе все, что хотят. Я целыми днями работаю, кручусь по дому, а мой труд никто не ценит! Вот, погляди, вчера только застелила скатерть, а теперь снова нужно стирать. Где я вам столько отбеливателя наберусь?
— Мама, я пойду погуляю, можно? — спрашивает Володя.
— Тебе бы только гулять! Сил моих больше нет! Голос Нади становится все более плаксивым, и она, уже собирая со стола посуду, продолжает оплакивать свою горькую судьбину.
— Ну так можно или нет? — стоит на своем сын.
— Папа сегодня уезжает на целый месяц, а ты даже не хочешь с ним побыть. Видишь, какой ты сын.
— Ладно, Надя, пусть идет,— снова вступает в разговор Семен Семеныч.— Мы же еще не закончили со сборами. Я так до сих пор не знаю, брать мне спортивный костюм или нет.
— Как, ты его еще не положил в чемодан? Я тебе еще вчера сказала — брать!
Надя вообще славная женщина. Семен Семеныч полюбил ее когда-то с первой встречи, интуитивно почувствовав, что именно такая жена ему и нужна. Добрая и приветливая, она, тем не менее, всегда умела принимать правильные решения, о чем бы ни шла речь. При этом она не терпела возражений и всегда настаивала на своем. Прекрасная хозяйка и мать, Надя была признанным лидером в семье, но ее лидерство никогда не переходило в диктат.
Это именно она настояла на том, чтобы муж ни в коем случае не отказывался от туристической путевки, предложенной ему профсоюзом как одному из лучших сотрудников гипсового завода. Она искренне хотела, чтобы муж повидал мир, понимая, что такой шанс больше не представится никогда. В глубине души она, конечно, завидовала ему, но умело подавляла эту зависть и лишь время от времени позволяла себе напомнить мужу о своем великодушии, правда, соблюдая при этом меру. А он, в свою очередь, чувствовал себя немного виноватым перед женой за то, что, во-первых, это не она отправляется в путешествие на корабле, и, во-вторых, за то, что пришлось изъять из семейного бюджета солидную сумму, отложенную для покупки новой шубы. Почему, собственно, новой? Так можно говорить, когда есть старая, а у Нади до этого шубы не было никогда. И вот теперь получается, что долго еще не будет. Он однажды даже завел было с ней об этом разговор, но она, не забыв, конечно, тяжело вздохнуть, стала страстно уверять его, что прекрасно переходит еще зиму-другую в старом драповом пальто. Он согласился, но с большой неохотой. Правда, Семен Семеныч стал замечать, что Надя часто становилась грустной и задумчивой, но не решался спросить ее, в чем дело. Все было ясно и так. В течение остававшихся до поездки нескольких недель он старался быть услужливым и предупредительным с женой, чаще, чем обычно, ходил в магазин и выносил мусорное ведро, проверял у Вовки уроки и укладывал спать Танюшку.
Почти каждый вечер они за полночь сидели на кухне и обсуждали предстоящую поездку. Их воображение рисовало самые невероятные картины из заграничной жизни, которую они изредка видели по телевизору. Там показывали всякие ужасы и говорили о стремительном росте преступности и власти «желтого тельца». Но ужаса в их душах это почему-то не вызывало, потому что где-то там, на вторых и третьих планах, маячили веселые, загорелые и красивые люди, беззаботно улыбавшиеся во весь рот, словно их совершенно не тревожили проблемы, которыми так безнадежно маются тысячи соотечественников.
Но однажды Надя неожиданно приревновала Семена Семеныча к жене его сотрудника, с которой он, слегка подвыпив на очередном дне рождения, о чем-то разговорился за столом. Беседа была совершенно невинной, как и обычно случается в таких ситуациях, ни о чем. Но потом всю дорогу домой Надя демонстративно молчала, а придя домой, вдруг неожиданно расплакалась как раз в тот момент, когда муж, почувствовав ее необычное настроение, подошел сзади и осторожно обнял ее за плечи.
— Надюша, ты чего? — как можно более ласково спросил Семен Семеныч.
Она передернула плечами и тихонько всхлипнула:
— Как это ничего? Я же вижу, что ты не такая, как всегда. Может быть, объяснишь?
— Нечего объяснять. Ты и сам знаешь.
— Что я знаю? О чем ты?
— За весь вечер ты ни разу не посмотрел в мою сторону. Ты так был увлечен этой.
Источник статьи: http://www.litmir.me/br/?b=206544&p=38
Бриллиантовая рука
«Бриллиа́нтовая рука́» — эксцентрическая музыкальная кинокомедия, снятая в 1968 году режиссёром Леонидом Гайдаем.
Содержание
Цитаты [ править ]
Семён Семёнович Горбунков [ править ]
Врачи рекомендуют, в «Неделе»: для дома, для семьи.
А под дичь водку не пьют. Пьют это… ф-ш-ш-ш!
Как ты могла подумать такое? Ты, жена моя, мать моих детей!
Может, меня даже… наградят. (со слезой в голосе) Посмертно!
Хорошо, что он не контрабандист. Симпатичный мужик… Зачем же я так напился, м?
Геннадий Петрович Козодоев [ править ]
Береги руку, Сеня!
А ну, щенок, в сторону! Пшёл отсюда!
Федя! Ещё по сто пятьдесят шампанского — и всё!
Шеф, всё пропало, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает… я убью его, я вам…!
Лёлик [ править ]
Как говорит наш дорогой шеф, в нашем деле главное — этот самый реализьм! Га-га-га-га!
Как говорит наш любимый шеф: «Если человек идиот, то это надолго»!
Лопух. Такого возьмём бэз шуму и пыли! Давай, прыгласи его на рыбалку! На Чёрные Камни, как условились! С ночёукой прыгласи! Только нэ суетись! Дитя́м — мороженое, его бабе — цветы. Смотры, нэ пэрэпутай. Кутузоу!
Идиот! Дитя́м мороженое!!
Строго на севэр, порядка… пятидесяти мэтроу, расположен туалэт типа «сортир», обозначенный на схэме буквами «Мэ» и «Жо».
М-м… Как говорит наш дорогой шеф, за чужой счёт пьют даже трезвенники… и язвенники! Га-га-га-га!
Щикарный план, шеф! У двенадцать ноль-нуль всё будеть готово! Гениально!
Достаточно одной таблэтки!
Как говорит наш любимый шеф, нет такого мужа, который хоть на час бы не мечтал стать холостяком. Га-га-га-га! Слэдить за сигналом!
Как говорит наш дорогой шеф, — Михал Иваныч, — куй железо, не отходя от кассы! Га-га-га-га!
Варвара Сергеевна Плющ [ править ]
- На одну зарплату на такси не разъездишься.
- Наши люди в булочную на такси не ездят.
- Не знаю, как там в Лондоне, я не была. Может, там собака — друг человека. А у нас управдом — друг человека!
- Всё это время он искусно маскировался под порядочного человека. Я ему не верю.
- Я считаю, что человеку нужно верить только в самом крайнем случае!
Володя [ править ]
- Семё-он Семёныч.
- А. Так надо! (о своём двойнике)
Другие персонажи [ править ]
Мы провожаем ПАПУ! (дочка Семёна Горбункова)
О! Айм йохана баден, томас каро рональ, ньоморраде ли колоссалем джартит погорелла, лун дахана баден, цигель-цигель, цигель, ай-лю-лю, люче парон, ай-лю-лю, ай-лю-лю! (проститутка в Стамбуле)
Мыхаил Светлофф, Мыхаил Светлофф — у-у-у! Цигель, цигель, цигель! Цигель, цигель, цигель!
В «Неделе» читали? В разделе «Для дома, для семьи»? Врачи рекомендуют — успокаивает нервную систему, расширяет сосуды. Пейте. (капитан теплохода «Михаил Светлов»)
А Вы говорите: «Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом. Потерял сознание. Очнулся — гипс…» (капитан теплохода «Михаил Светлов»)
У тебя там не закрытый… а открытый перелом! [залпом выпивает коньяк] Пошли спать. (Надежда Горбункова)
Лёгким движением руки брюки превращаются… Брюки превращаются… Превращаются брюки… В элегантные шорты. Простите, маленькая техническая неувязка. (ведущая на показе мод)
Не виноватая я! Он сам пришёл! (Анна Сергеевна)
Диалоги [ править ]
— А вот я люблю песню про зайцев.
— Про кого?
— Про зайцев.
— Сеня, про зайцев — это неактуально! Остров Невезения!
— Цигель, цигель, ай-лю-лю!
— Ай-лю-лю потом. Нон, нихт, нет, ни в коем случае!
— Ну, зачем? Ей, может, что-нибудь надо?
— Что ей надо, я тебе потом скажу. Леди, синьора, фрау, мисс, к сожалению, ничего не выйдет… Руссо туристо! Облико морале! Ферштейн? Всё, быс-трень-ко отсюда! (уводит Горбункова)
— А что ей надо?
— Инкес? Ки о́ро пер? (Ну, где же он?!)
— Ну́ор бурри́тто, йес оф коз. (Спокойно, должен прийти!)
— Пу́рген ла́сте, шёрт побэри? (Пароль старый, чёрт побери?)
— Шёрт побэри. (Чёрт побери.)
— Шёрт побэри… Пе́ре нен ра́нто чусы́ Мыхаил Светлофф? (А он точно с теплохода «Михаил Светлов»?)
— Анка́те таси́бо то фа́нче фа. (Нам сообщили так.)
— Деле ди́ос прек мо́мент тре́зи! (Теплоход через час уйдёт!)
— …Айте купадо́н! Ми́зен так-нот пи́нто! Басту́джо нек-нем труляля. Нет чачача, трукаде́лло вит. (Заткнись!)
— По́рко мадонна, диум пе́сто пер ба́ко касте́лло. Дене бра́но хема́ре, и́нчес арве́стих, цхам дураля. (Простите, погорячился.) — «Иностранная речь», на которой говорят герои Каневского и Шпигеля — тарабарщина, придуманная Каневским, — строго говоря, не представляет собой литорею
— Мыхаил Свэтлоф?!
— Михаил Светлов, да, да, это, это я, я, я, я!
— «Шёрт побери», «шёрт побери», крок иску́с тобеншла́к мордю́к!
— Крок иску́с мордю́к то́бешлак. (Дальше следует непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений.)
— Куда поедем?
— Домой.
— Значит, за границей побывали?
— Да, побывал.
«А что делать сейчас? Куда мне — в милицию, а может, домой? Так я и еду домой… А! Я ж не сказал ему адреса! Куда он меня везёт?!»
— А здесь в город только одна дорога.
— Пожалуйста, Морская, 21, квартира 9. Третий подъезд. Третий этаж.
— Что это у вас с рукой?
«Почему он интересуется, что это — простое любопытство? Подозрительный тип…»
— Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс.
— Вы в самодеятельности участвуете?
— Участвую.
«Зачем я соврал, я ж не участвую. А зачем он спросил? Зубы заговаривает. Очень подозрительный тип! Почему он свернул?! Ведь дорога прямо!»
— А там ремонт. Объезд!
— Остановитесь, возьмём!
— Не положено, инструкция!
«Не взял попутных. Это не таксист — бандит!»
— Почему Вы сразу не представились?
— Я хотел сперва присмотреться, проверить, подойдёт ли он нам.
— Ну, и как, проверили?
— Проверил, товарищ полковник [дёргает щекой с пластырем]. Подойдёт. Я никак не рассчитывал, что он…
— …гипсом?
— Так точно, товарищ полковник. Наверно, мне бы надо…
— Не надо. Он согласился?
— Согласился. Теперь вот такое предложение. А что, если…
— Не стоит.
— Ясно. Тогда, может быть, нужно…
— Не нужно.
— Понятно… Разрешите хотя бы…
— Вот это попробуйте! Вам поручена эта операция, так что действуйте.
— Как же можно с человека срезать гипс незаметно?!
— Можно! Я, правда, не знаю, как они будут действовать. Но человека можно напоить…
— Угу.
— Усыпить…
— Угу.
— Оглушить… Ну, в общем, с бесчувственного тела. Наконец, с трупа!
— Угу… С чьего… трупа?
— Ну, я уверен, что до этого не дойдёт!
— Нет, я не трус… но я боюсь. Боюсь, смогу ли я, способен ли.
— Я думаю, Семён Семёныч, что каждый человек способен на многое. Но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен.
— Да, да… бывает…
— Ну, как же: кроме вас, из нашего ЖЭКа там никто не был; тема лекции: «Нью-Йорк — город контрастов»!
— А я не был в Нью-Йорке…
— А где же Вы были?
— Я был в Стамбуле, в Марселе…
— Пожалуйста, «Стамбул — город контрастов» — какая разница — объявление перепишем, а что у вас с рукой?
— Поскользнулся, упал… закрытый перелом… потерял сознание… очнулся — гипс.
— Отлично, отлично, скромненько, но со вкусом… Ах. Какая прелесть! Какая прелесть… А что у вас с рукой, вы говорите, Семён Семёныч?
голос Лёлика: За это убивать надо!
голос Козодоева: Лёлик, только без рук, я всё исправлю! (…правлю! …правлю!)
голос Лёлика: Шоб ты издох! Шоб я видел тебя у гробу, у белых тапках!
голос шефа: Чтоб ты жил… на одну… зарплату!
— А я вам говорю, наши дворы планируются не для гуляний!
— А для чего?!
— Для эстетики!
— А где ж ему гулять?
— Вам предоставлена отдельная квартира…
— Да?!
— …там и гуляйте!
— А где ж ему.
— Зачем так, зачем? Доброе утро!
— Здравствуйте!
— А вот я, Варвара Сергеевна, был в Лондоне, и там собаки гуляют везде. Собака — друг человека!
— Я не знаю, как там в Лондоне — я не была. Может, там собака — друг человека. А у нас управдом — друг человека!
— Аллёу! Папаша, огоньку не найдётся? А?
— Ы… м… х…
— Ты что, глухонемой, что ли?
— Да!
— Понятно.
— Ах, глаз… Ерунда, пройдёт! Сеня, как твоя рука?
— Ничего.
— Не болит?
— Не-а.
— Ну-ка, пошевели пальчиками… Нет, не этими, вот этими…
— Ага…
— Вот, всё в порядке. Пройдёт!
— Геннадий Петрович, вы как Сенин друг должны повлиять на него. Он слишком легкомысленно относится к этому. Вы знаете, ведь он хотел меня обмануть…
— У папы там совсем не то, что он всем говорит, хи-хи…
— А что?!
— Ведь у него там не закрытый, а открытый перелом!
— Хэ-х-х-хэ… Дзинь… Иди к маме!
— Сень, давай махнём на рыбалку, а? Поедем на Чёрные Камни, возьмём лодку, с ночёвкой, отсидим вечернюю зорьку, Сень. Ну?!
— Нет. С ночёвкой не поеду, боюсь застудить. Давай с утра?
— Всё! Давай с утра. Как тебе угодно. Значит, с утра?
— С утра.
— Всё. Па-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба! О ес… [получает мороженым из пистолета в другой глаз]
— Максим…
— Ты что делаешь?!
— Мамочка, ну давай так нельзя, а.
— Ну, разве можно так? Извинись сейчас же перед дядей!
— Ха-ха-ха-хы! Хороший мальчик…
— Лёлик, но это же неэстетично…
— Зато дёшево, надёжно и практично! Быстренько сымаем гипс и смываемось.
— Так, а моё алиби?
— Ах, да. Ты остаёшься со следами насилия на лице, так же, как жертва нападения неизвестных.
— Лёлик, только я тебя прошу, чтобы он…
— Нэ бэспокойся, Козлодоеу…
— …КозАдоев!
— …КозЛАдоеу! Буду бить аккуратно, но сыльно. Га-га-га-га!
— Да… Бедняга. Ребята, на его месте должен был быть я!
— Напьёшься — будешь. Давайте грузить!
— Давайте.
— Кажется, здесь! Или, может быть…
— Зря мы сюда приехали! Чёрные Камни ближе, да и клёв там лучше!
— Если я не ошибаюсь, то здесь будет такой клёв, что ты забудешь всё на свете. Выгружайся!
— По-мо-ги-ите-э! Лё-о-ли-ик!
— Идиот. Тьфу!
— Мамочка-а! Лё-о-ли-ик! Спаси-ите-э! Ма-ма-ня-а!
— Дяденька, чего Вы кричите?!
— Иди отсюда, мальчик, не мешай! Мам. А.
— Летять уткы… Летять у-уткы… М-да…
— …и-и-и два гуся-а-а-а…
— Хм! На одну зарплату на такси не разъездишься! Пожалуйста, сто штук, только подряд!
— О! Кто возьмёт билетов пачку, тот получит…
— Водокачку! Бросьте свою дурацкую агитацию, я покупаю билеты не ради выигрыша!
— А ради чего?
— Газеты надо читать!
— А что?
— Хм! [сопровождающему общественнику] Распространите среди жильцов нашего ЖЭКа.
— А е.
— А если не будут брать — отключим газ!
— Что у вас с головой?
— Деньги!
— Семё-он Семёныч.
— Понял!
— Держите.
— Зачем?
— Ну, как говорится, на всякий пожарный случай. Берите.
— С войны не держал боевого оружия.
— Ну, это не боевое, а скорее психологическое. При случае можно пугнуть, подать сигнал. Заряжен холостыми.
— Дайте один боевой!
— Зачем?
— На всякий пожарный.
— Не надо!
— Ясно! [суёт пистолет в авоську]
— Семё-он Семёныч, ну, что Вы.
— А-а-а. [прячет пистолет в карман]
— Клиент дозревает. Будь готов!
— Усегда готоу! Идиот…
— Вы к кому?
— К тебе!
— Ну?
— Не узнаёшь?
— Не узнаю́!
— Может, выпьем?
— Выпьем!
— Я тебя тоже не сразу узнал…
— Да?
— Угу! Ты зачем усы сбрил?
— Что?
— Я говорю — зачем усы сбрил, дурик?
— У кого?
— Простите, с кем имею честь?
— Лодыженский, Евгений Николаевич, школьный друг этого дурика! Вы не знаете, зачем Володька усы сбрил?
— Усы? Сеня, по-быстрому объясни товарищу, почему Володька сбрил усы. У нас очень мало времени. Пей!
— Сеня?! [со смехом] Вы уж простите, ну… Обознался. Вот усы вам — вылитый Володька Трынкин, вылитый!
— Товарищ, у вас когда самолёт?
— Ой! Да, пора. Ну, будете у нас на Колыме. [жмёт руку Горбункову, Козодоев давится и кашляет] …будете у нас на Колыме — милости просим! [жмёт руку Козодоеву]
— Нет, уж лучше вы к нам!
— Сеня, ты уже дошёл до кондиции?
— До какой?
— До нужной!
— Нет…
— Тогда ещё по рюмочке!
— А под дичь будешь?
— Под дичь — буду.
— Федя! Дичь!
— Дищь.
— По-моему, вам пора освежиться.
— Сеня, слышал? Пора освежиться! Быстро. Пойдём.
— А дичь?
— Пойдём… Дичь не улетит, она жареная.
— Ну-с, придётся принимать меры! А что делать? Пьянству — бой!
— Но… Вы же знаете, Варвара Сергеевна…
— Я всё знаю, больше вас, дорогая моя. Откуда у него деньги?
— Его товарищ пригласил, получил премию…
— А по протоколу за одно зеркальное разбитое стекло ваш муж заплатил 97 рублей 18 копеек. Откуда у него такие деньги. После возвращения оттуда ваш муж стал другим! Тлетворное влияние Запада! Эти… игрушки идиотские! А эта странная фраза: «Собака — друг человека!» Странная, если не сказать больше… А это? [показывает на пьяного Горбункова] Элементы сладкой жизни! И Вы знаете, я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж та-айно посещает любо-овницу!
— Что-о?!
— Это твоё?!
— М-ма-ё…
— Откуда.
— Ат-туда…
— «Оттуда». [мысленно: «Завербовали! Но как он мог. Ох… Он такой доверчивый… А-ах! Рука! Его пытали! Как же я раньше не догадалась!»] Боже мой!
— А н-нам вс-сё равно… А…
— Хва-атит. Хватит! Шампанское по утрам пьют или аристократы, или дегенераты. [отбирает у Козодоева бутылку, выпивает до дна, оставшиеся капли шампанского растирает по шее] Поехали к шефу!
— В таком виде… я не могу. Мне нужно… сперва… принять ва-анну, выпить чашечку кофэ…
— Будеть тебе там и в-аанна, будеть и кофэ, будеть и какава с чаем. Поехали! [сбрасывает Козодоева с кровати, тот вскрикивает] Поехали? Геша? [всхлипывает]
— Скажите, пожалуйста, у вас нет такого же, но… без крыльев?
— К сожалению, нет.
— Нет, да? Будем искать…
— А у вас нет такого же, но с пелра… с перламутровыми пуговицами?
— К сожалению, нет.
— Нет? Будем искать…
— Оружие при вас?
— [показывает пистолет] Психическое.
— Вас услышат.
— Может, пока бокал вина?
— Хорошо бы… пива.
— А-а, ха-ха… Н-нет! Только вино!
— И что же, все эти десять лет он пил, дебоширил и, так сказать… морально разлагался?!
— Ну, нет! Вы знаете, всё это время он искусно маскировался под порядочного человека, я ему не верю.
— Ну, если хорошо знаешь человека, то ему нужно верить всегда.
— О нет! Я считаю, что человеку можно верить только в самом крайнем случае.
— Хто заказывал такси на Дуброуку?
— Я!
— Хэ-э… Садитесь!
— А у вас какое звание?
— К… как-кое звание?
— Как у Володи? Лейтенант милиции?
[резко выворачивает руль] — Лэйтенант… Старшой… Я… Ага…
— Нет! На это я пойтить не могу!
— Товарищ старший лейтен…
— Нет! Мне надо пос-советоваться… с шефом! С начальством!
— С Михал Иванычем?
— С Михал… Иванычем! С Михал… [вылезает из машины, бежит к телефону-автомату]
— Привет Михал Иванычу!
— Товарищ старший лейтенант, только я вас прошу — все ценности принять по описи!
— Ну, какой разговор… По всей форме: опись-про́токол, сдал-приня́л… отпечатки пальцеу! Га-га-га-га!
— Вся опэрация займёт не более пятнадцати минут. Пускай отмокает, а я пока… [кряхтя, выдвигает часть опоры] соберу… барахлишко. Дела!
— Здорово у вас здесь всё оборудовано!
— Да, приходится рвать кохти. Начальство приказало менять точку, пэрэбазироваться. Вот так. Э… Хэ-хэ.
— У вас ус отклеился…
— Пф… С-пасибо…
— Руки вверх!
— Прошу вас, отвезите в город!
— А что случилось?
— Дело государственной важности. Возможна погоня.
— Я отвезу, отвезу вас, хорошо. [начинает копаться в моторе]
— Скорее! С-корее.
— Я ведь ещё только учусь.
— Ну, что вы, время!
— Время — деньги! Как говорится, когда видишь деньги, не теряй времени. Куй железо, не отходя от кассы!
[Горбунков замечает на руке шефа перстень]
— Руки! Уверх! Обое! Убью!
— Зря старались! [шефу] Бриллиантов там нет!
— Как нет?
— Нет — и всё. [смотрит на шефа] А откуда вы знаете, что они там были? Или этот, с приклеенными усами, тоже думал, что они там? А они давно уже в милиции, шеф!
— Стойте! Стойте, идиоты! [Лёлик и Козодоев оглядываются у машины и бегут обратно] Как говорил один мой знакомый, покойник: «Я слишком много знал…» Хе-хе-хе…
— Мама-а-а. Лёлик! Останови! Лёлик! Лёлик. [падает в обморок]
— Спокойно, Казладоеу! Сядем… усе! Я встрэ… тил ва-ас, и усё-о-о былоэ-э-э.
Источник статьи: http://ru.wikiquote.org/wiki/%D0%91%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D1%80%D1%83%D0%BA%D0%B0